События развивались стремительно. Весной 1998 года я стал участником необычной тренинговой группы. Повод прихода в группу был банальный и в то же время болезненный настолько, что ощущение тяжести в желудке и обрывающегося сердца преследовали меня последние несколько месяцев. Банальный потому, что так бывает у сотен людей, так было у множества моих пациентов, а болезненный потому, что я сам оказался в такой же ситуации, и это было уникально настолько, насколько уникален был я сам.
Я находился в жизненном тупике, выйти из которого привычными тренинговыми средствами не удавалось. Половина жизни прожита, а в чем смысл моего существования, истинный смысл, так и не понял. Как жить дальше? Для чего? Проклятые вопросы! Либо «духовный кризис» зашел слишком далеко, либо я делал что-то не так. Ведь многие, с кем я работал как психотерапевт, находились не в лучшем состоянии и, тем не менее, преодолевали свои, казавшиеся неразрешимыми, проблемы. Но для себя самого сделать то, что я делал для других, не удавалось. Типичная ситуация «сапожника без сапог». Мне во многом мешала гордыня: кто еще поможет, если я сам себе не помогу. Глупая уверенность в том, что человек способен выбраться из любой психологической ямы в одиночку. Но уже зрело понимание, что есть внутри какое то «слепое пятно», которого я не замечаю и, что увидеть его можно, только обратившись за помощью к человеку, которому доверяешь. Это и оказалось самым трудным, почти невозможным для меня - довериться другому человеку.
Тем не менее, выбрав один из радикальных методов, взрывающих, как я слышал, броню психологических защит, я решился на отчаянный поступок. Тренинг проводила моя знакомая, и это был тренинг по холотропному дыханию.
Необычность ситуации заключалась в том, что за несколько дней до этого я читал лекцию на втором курсе Медицинской академии, и при этом чувствовал себя важным и значимым. Я красовался перед студентами, расхаживал по кафедре, изрекал «умные» мысли, и был важен до неприличия. Мне нравилась роль преподавателя, которого, затаив дыхание, слушают несколько десятков второкурсников и особенно второкурсниц. И вот теперь я увидел, что на группу пришли те самые студенты и студентки, которых перед этим я поучал, что значит быть психотерапевтом, в чем прелесть и достоинство этой работы, не очень тщательно скрывая за паутиной слов, что я и есть один из лучших представителей данной профессии.
Теперь, с тоской рассматривая удивленные, как мне казалось, лица участников тренинга, по большей части девчонок, пришедших на занятия, скорее всего, из любопытства, я вдруг понял, что мне придется быть среди них равным, и это угнетало меня, мешало думать о том главном, ради чего я пришел.
Тренинг проходил в помещении центра социальной помощи «Рассвет», где имелись все условия для его проведения: достаточный по объему зал, с мягким покрытием на полу; комната, куда можно было выйти поесть после дыхания; туалет, вещь, как выяснилось позже, абсолютно необходимая для дыхательной сессии. Здесь можно было проигрывать музыку любой громкости, не опасаясь, что это кому нибудь помешает, поскольку помещение центра располагалось в отдельно стоящем здании.
Начало занятий было назначено на пять часов вечера. И я приехал заранее, прихватив с собой спортивную одежду, одеяло и немного еды. В коридоре, перед входом в зал, на стульях сидели те самые студентки второкурсницы, которых сейчас я меньше всего хотел видеть. Они разговаривали между собой и с любопытством посматривали в мою сторону. Тренинг проводила Людмила, молодая женщина - психотерапевт. Мы были знакомы с ней по прежней работе. Но она еще не пришла, и я, пока, был предоставлен сам себе, своим собственным тревожным мыслям и противоречивым ощущениям. С одной стороны я знал, что обратной дороги нет и отступать слишком поздно, с другой стороны мне хотелось уйти, сохранив тем самым ложное чувство собственного достоинства в неприкосновенности. Но уход был опять таки невозможен, поскольку это было бы для меня трусливым бегством обратно в черноту безвыходности. И собственное достоинство вновь оказалось бы подмоченным. Поэтому я просто стоял, наблюдал за другими участниками группы и находился в состоянии полной неопределенности. Прежний опыт подсказывал, что это лучшее состояние для восприятия нового, но внутри все сжималось, так, как бывает перед прыжком в холодную воду.
Наконец пришла Людмила, женщина с пронзительными темными глазами и птичьим взглядом, с черными волосами, подстриженными каре и стройным гибким телом. Она пришла с мужчиной, который тащил большие сумки с колонками и усилителем. Проходя мимо меня, Людмила остановилась.
- Рада, что ты пришел - сказала она хрипловатым, грудным голосом.
Я почувствовал тонкий и острый запах восточных масел и благовоний, который издавали ее волосы и одежда.
- Да вот, решился, - ответил я и изобразил улыбку. На мрачном лице улыбка вышла кривой, и Людмила мягко похлопала меня по плечу, коротко добавив:
- Переодевайся, - и пошла дальше, здороваясь с остальными участниками тренинга.
Я обреченно посмотрел на радостные лица девочек, которые вслед за Людмилой входили в зал, и поплелся следом, не ожидая от предстоящего ничего хорошего.
Проведя необходимые формальности по заполнению анкет, где отмечались перенесенные заболевания, и, выполнив комплекс подготовительных физических упражнений, мы разбились на пары. В каждой паре один на сегодня становился ситтером- сиделкой, а другой дышащим.
Я оказался в паре с русоволосой девушкой, которую звали Верой. Белая футболка и синие лосины не скрывали юную, но уже вполне женственную фигуру. Ее волосы были заплетены в плотную, средней длины косу. Она не пользовалась косметикой. Лицо выражало спокойствие, а серые глаза смотрели открыто и прямо. На бледно розовых губах иногда вспыхивала робкая улыбка, и я был доволен, что именно она становилась сегодня моей сиделкой. Спокойствие глаз и робость улыбки этой девушки создавали впечатление нежности и тепла, которых в последнее время мне так не хватало.
- Сейчас я расскажу, как будет проходить холотропная сессия. - Начала инструктаж
Людмила. Она сидела посреди зала, в свободной спортивной одежде, подогнув одну ногу под себя, а другую, согнутую в колене, обхватывала руками.
- Вы уже определили в парах, кто сегодня будет дышать? - продолжала она, пока мы рассаживались полукругом рядом с ней.
Получив утвердительный ответ от каждой пары, Людмила начала рассказ:
-В дыхании все очень просто. Вы дышите под музыку максимально быстро и максимально глубоко. Так быстро и глубоко, как сможете. При этом не важно, какой тип дыхания преобладает. Можно дышать и грудью и животом, и носом и открытым ртом. Думаю, за время дыхательной сессии вы испробуете все способы. Может так получиться, что вам надоест или вы устанете дышать, тогда вспомните о том, что это работа, заставьте себя. Дышать нужно около шестидесяти минут. Если в голове начнут появляться отвлеченные мысли, возвращайтесь к дыханию и думайте о том, как вы дышите. В дыхании важно дыхание. Весь период дыхания лежите с закрытыми глазами. Лучше для этого использовать повязку на глаза. В начале дыхания вы лежите на спине. В теле могут появляться неприятные ощущения или боли. Усильте эту боль, идите на эту боль, растворитесь в ней и вы не заметите, как она пройдет. Нельзя усиливать только боль в области сердца. - Людмила сделала паузу, затем продолжила: - Во время дыхания ситтер может напомнить вам с помощью прикосновения, что еще можно дышать, в том случае если вы рано остановились. Я вместе с ситтером могу делать различные надавливания на ваше тело, если это будет нужно. А в общем, следуйте за музыкой. Она вам подскажет, что делать. Следуйте за своими ощущениями, они вам сообщат, когда остановиться.
Людмила сменила позу и села, скрестив ноги по турецки.
-Теперь информация для ситтеров. Присоединяйтесь к дышащим по тому, как они дышат, не вмешивайтесь в процесс, а только ему помогайте. Договоритесь со своим дышащим, какими сигналами он с вами будет общаться в случае необходимости. Если дышащий захочет пить дадите ему воды. Если его затошнит - дадите пакет. Если дышащий захочет в туалет, вы сопровождаете его туда и обратно. Помните что никакие слова типа «гад», «сволочь» и так далее, которые может говорить дышащий, не относятся к вам, а связаны с его дыхательным процессом. Следите за его ответными реакциями на ваши действия. Остановить ваши действия по отношению к дышащему он может словом «СТОП». Запомнили?
Людмила обвела группу взглядом и, увидев в ответ кивки, продолжила:
- В дыхании еще очень важно долеживание. После того как закончите дышать, не спешите подниматься, прочувствуйте все, что последует. Когда сессия закончится, подзовите меня, если ситтер не знает, что делать, жестом подзовите меня. Если ситтеру нужно выйти из зала, подзовите меня или другого ситтера. Ваш дышащий не на минуту не должен оставаться без внимания.
Людмила перевела дыхание, затем продолжила:
- После того как все закончится можете покушать, а затем и ситтер и дышащий рисуют мандалу. Мандала это рисунок в круге, где вы отражаете все свои ощущения, видения, впечатления от дыхательной сессии. Мандал можно рисовать столько, сколько захочется, и делать это нужно, даже если вы не умеете рисовать. Рисуете так, как умеете. И последнее, - Людмила снова сделала паузу, - после того как все закончат рисовать, мы соберемся на шеринг, обсуждение, где каждый расскажет о своих впечатлениях. А теперь находите для себя места, ложитесь и закрывайте или завязывайте глаза.
Я поднялся с пола и расстелил одеяло в дальнем от окна углу зала. Лег на одеяло ногами к двери. Вера, мой сегодняшний ситтер, устроилась сбоку от меня, сидя лицом ко мне, и опираясь спиной на стену. Закрыв глаза, я все еще думал о том, как выгляжу со стороны, и что обо мне думает Людмила, Вера и другие участники тренинга. Мое самомнение было до неприличия раздутым, но существовать ему в таком виде оставалось считанные минуты. Хотя в тот момент я еще об этом не подозревал.
